3c5d5498

Еськов Кирилл - Баллады О Боре-Робингуде Из России - С Приветом



det_irony Кирилл Еськов Баллады о Боре-Робингуде: Из России – с приветом Робин Гуд? «Благородные» разбойники? Ой, да ладно вам!

Спорим – для современников все эти «зеленые плащи линкольнского сукна» были ровно тем же, чем для нас с вами – малиновые пиджаки братков! ...Это, конечно, верно – равно как верно и обратное: пройдет пара-тройка веков – и малиновопиджачные герои нашего времени с неуклонностью сделаются фигурами столь же романтическими, как вольные стрелки Шервурдского леса или пираты «Флибустьерского дальнего синего моря». А коли так – зачем нам ждать три века? Отчего бы этим ребятам не стать благородными и где-то даже бескорыстными прямо сейчас?
Может, в историях про Борю-Робингуда чуток и приврано – но уж небось не больше, чем про его Шервудского предтечу...
ru Black Jack black_jack@inbox.ru FB Tools 2003-08-25 http://nunu.boom.ru B8135CF6-CC41-4B46-883D-67FA3B083005 1.0 Кирилл Еськов. Баллады о Боре-Робингуде: Из России – с приветом Фолио 2002 966-03-1654-2 Кирилл ЕСЬКОВ
Баллады о Боре-Робингуде
Баллада вторая
Из России – с приветом
«Грязь» – это вещество не на своем месте.
Клод-Луи Бертолле, великий химикНа излете века
Взял и ниспроверг
Злого человека
Добрый человек.
Из гранатомета
Шлеп его, козла!
Стало быть, добро-то
Посильнее зла.
Е.Лукин1
Бабочка завершила свой рваный, как мановения дирижерского жезла, полет на цветке ферулы: передохнуть и подзаправиться нектаром. Ферула – растение семейства зонтичных, родственное растущим на наших сырых лугах дуднику и борщевику, нечто вроде фирменного знака среднеазиатских гор; более всего она напоминает своим обликом исполинский ёршик для чистки унитазов – с ручкой толщиною в запястье и высотою в полтора человеческих роста.
Горный склон, утыканный как именинный пирог тонкими желтоватыми свечками ферул, обрезан понизу отвесным обрывом в полсотни метров. Бушующий на дне этой пропасти поток смотрится из здешнего отдаления как замерзшая сибирская речушка: ветер почти дочиста подмёл от снега поверхность мутно-голубоватого льда, оставив белопенные сугробы-заструги лишь в затишках позади вытарчивающих там и сям камней. Наверху же склон упирается в крупнообломочную осыпь, серые кубические монолиты которой держатся, как кажется, вообще ни на чем: чихни – и получишь на той самой нижней речке запруду размером с приснопамятную Нурекскую ГЭС.
По склону, легко ступая между плотными колючими подушками отцветшего уже акантолимона, движется человек с сачком, не сводящий глаз с присевшей на ферулу бабочки. Паганель? – ну, в смысле Кузен Бенедикт?

Гм... как-то не похоже, совсем… Здоровенный бородатый детина, чья наружность порождает совсем иные литературно-кинематографические ассоциации – типа «Эх, коротка кольчужка!..», в выгорелой до белизны защитной рубашке и старой, советского еще образца, широкополой пограничной панаме. Во всем облике его есть нечто удивительно знакомое… батюшки-светы, да уж не добрый ли это наш знакомый, Ванюша-Маленький?!

Разве только вот борода смущает… Ванюша в наклеенной бороде выполняет спецзадание в среднеазиатских горах? – ну-ну… как-то уж очень оперетточно. Слушайте, а у Ванюши, часом, нету в наличии братьев-близнецов?!
В советские времена спецназ, конечно, готовили – не чета нынешним, но, при всей разносторонности той подготовки, обращаться с энтомологическим сачком Ванюшу-Маленького всё-таки учили навряд ли; человек же в панаме инструментом этим орудует явно профессионально. Сачок на короткой, в локоть, рукоятке и с маленьким, двенадцатидюймовым, обруч



Назад