3c5d5498

Есин Сергей - Марбург



СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ЕСИН
МАРБУРГ
Посвящается Барбаре Кархоф
Я считаю, что настоящего описания заслуживает только герой, но история поэта в этом виде вовсе не представима… Ее нельзя найти под его именем и надо искать под чужим.
Б.Пастернак
Говорю, как думаю, а не как кошки, которые спереди лижут, а сзади царапают.
М.Ломоносов
Попробую опять, не торопясь, стараясь не спугнуть судьбу, приступить к роману. Что для романа надо? История, человеческая история и незамутненность собственного мира, сила и свобода, чтобы, по сути, только отыскать то, что копилось в душе.

Сводит ли автор романом счет с жизнью, что ведет его и что является побудительным мотивом? По крайней мере, он недаром тратит жизнь над листом бумаги. Не стремление заработать, наверное, волнует его, а чтото более хищное и земное.

Может быть, он выдумывает мир, чтобы поселиться в нем?
Глава первая
Я всегда просыпаюсь только от чувства тревоги. Чтото уже случилось и произошло в мире, но коснулось ли оно меня? Я завидую людям, которые спят подолгу, по много часов. Они не боятся проснуться, не боятся вступить в опасную зону бодрствования.

Им жизнь еще кажется бесконечной, а сами себе они видятся бессмертными. У меня не то. Размышляя о собственном сне, я думаю о том, что просыпаюсь рано потому, что боюсь, что сон засосет и я не проснусь.

Почему молодой, страстный организм требует сна и длительного отдыха, а к старости, к моим пятидесяти пяти, промежутки бодрствования всё длиннее? Организм живет и действует, постепенно сжигая себя, мы перестаем жить на проценты, а постепенно проживаем капитал.
Я зажигаю лампу над головой. Шторы в комнате задернуты, и невозможно определить – светло ли за окном. Не глядя на часы, которые я не снимаю на ночь, как бы боясь расстаться со временем, я знаю: половина седьмого.

Еще несколько минут можно полежать в кровати. Я сплю обычно на огромном раскладывающемся диване в комнате, которая раньше както условно называлась гостиной.

Теперь она просто средняя комната – по одну сторону от нее мой бывший кабинет, в котором никого нет, а по другую – кухня. Через стенку ночью я иногда слышу, если Саломея встает ночью, как она наливает воду в чайник и как хлопает дверца холодильника.

Напротив кухни, через коридор, идущий через всю квартиру от входной двери до ванной комнаты, находится комната Саломеи. Все двери, кроме входной, в квартире всю ночь бывают открыты – и во сне я стараюсь контролировать каждый звук.

Иногда в комнате Саломеи раздаются крики – это значит в ее сознании возникают какието видения, глюки. То ей приснится, что в комнате находится посторонний человек, который выдвигает ящики в её столе, то ктото подлетает к окну и скребется.

Полуголый, еще с закрытыми глазами, я срываюсь со своей постели и бегу успокаивать. Саломее сейчас лет больше, чем было, когда умирала моя мать. Я глажу по волосам и целую в плечо очень старую женщину.

Почему наша старость так разошлась, и я еще сравнительно бодр, а Саломее постоянно нужна чьято помощь?
Я зажигаю свет над головой и левой рукой нащупываю книгу, которая на постели и лежит слева от меня. Потом я нащупываю и надеваю очки.

Я ношу двое очков: для улицы и машины, которые теперь, когда зрение так быстро меняется, мне почти не нужны, и для чтения, в которых мне с каждым днем читать становится все труднее и труднее. В квартире тихо. Я еще не знаю, как Саломея спала, но под утро она всегда засыпает.
С другого дивана, у другой стены, разбуженная лампой, смотрит, приподняв голову и приоткрыв глаза, на м



Назад