3c5d5498

Есаулов Максим - Цепь 4



МАКСИМ ЕСАУЛОВ
ПОПЫТКА К БЕГСТВУ
ЦЕПЬ – 4
Аннотация
Майор Александр Ледогоров должен в пятидневный срок найти преступника, сбежавшего изза его оплошности, иначе его уволят. Теперь Ледогоров не знает, за что ему хвататься и что искать — преступника, место на гражданке или смысл жизни. Ведь без работы в милиции он жизни не мыслит. Но и в органах работать тоже сил больше нет…
Уголовному розыску посвящается
—Давно не видел Сашку из соседнего отдела.
—Он ушел в лучший мир.
—Умер?
—Нет. Уволился.
Из разговора двух оперов
— Кто?
— Болт в пальто! Убери свет! Белые ночи на дворе!
Пронзительный желтый луч неприятно колет глаза. Полумрак подворотни расплывается одним слепящим пятном.
— Белыето белые, а хрен его знает…
Лицо у сержанта одутловатое и недовольное. На лбу каплями выступает пот. Рубашка расстегнута почти наполовину.
— Восемьдесят седьмое. Дежурный оперуполномоченный. Где все?
— Дальше, во дворе.
Душно. Обещанный дождь так и не пошел. От остывающего асфальта пахнет помойкой. Темная фигура без лица.

Огонек сигареты.
— Ледогоров! Здорово! Дежуришь?
— Привет. Нет. Просто люблю гулять здесь в полвторого ночи.
Так и есть. Засыпанный доверху мусорный бак извергает ароматы почти посреди двора. Слабо светится несколько окон первого этажа.

Ктото лениво бродит с фонариком в полумраке у противоположной стены.
— Пива хочешь? Холодное.
— Я в завязке.
— Минералки нет?
— Еще молока спроси…
Эхо шагов мечется в пространстве. Интересно, кто это был. Наверное ктото из участковых.
— Саня! Ты, что ли?
— Да вроде я.
Вадик Дударев с «убойного» легко узнаваем по крупной фигуре и звонкому, почти мальчишескому голосу. «Интересно, каково ему с его комплекцией в такую духоту». Воздух неподвижный, плотный и вязкий как вата. Все тело липкое, словно вареньем облитое.

Даже ноги в кроссовках хлюпают.
— Включайся. Ваше дело будет.
— У меня включатель сломался. Почему нашето?
— «Хулиганку» возбуждают. Прокуратура уже уехала. Вон — Петрович оформляет.
Грузный, осклабившийся серебряной решеткой радиатора «мерседес» темной грудой застыл в дальнем углу двора. Маленький, полный следователь Павленко торопливо пишет протокол в свете одного из окон первого этажа.

Несмотря на жару он в неизменной твидовой кепке, изпод которой водопадом струится по лицу густой блестящий пот. На ящике у стены дремлет дежурный эксперт Зудов. Двое постовых с интересом изучают содержимое огромного багажника.

Пахнет кожей, бензином, дорогим ароматизатором и перегаром. Дышать трудно. В ноздри забивается едкий знакомый запах.
— Стреляли?
— Нет бомбили! — Дударев усмехается. Этого не видно, но это чувствуется. — Ты что, не в курсах?
— Откуда? Мне справки по факсу в кабинет не присылают.
— Я же не знаю! Тогда — слушай!
В полумраке хрустит срываемая с сигаретной пачки пленка.
— Курить будешь?
— У меня свои. Рассказывай.
— Момент!
Огонек зажигалки на секунду освещает небритое Дударевское лицо, также покрытое крупными каплями пота.
— Дай папиросочку! У тебя брюки в полосочку! — вскидывается с ящика эксперт. Он явно «навеселе».
— Мы не в затяг!
От духоты кружится голова и, возможно, темнеет в глазах, что крайне трудно определить ночью. Даже белой. — Ну!?
— Потерпевший — Галустян Рафаэль Михайлович, шестьдесят восьмого года выпуска, из Тбилиси. Обнаружен нарядом ОВО, прибывшим по заявке о выстрелах во дворе дома 44 по улице Некрасова. Он сейчас…
Павленко отрывается от своих бумаг и, распрямившись, стучит в окно первого этажа.
— Я заканчиваю. Понятые! Будьте г



Назад