3c5d5498

Есаулов Максим - Цепь 2



МАКСИМ ЕСАУЛОВ
СОБАЧЬЯ РАБОТА
ЦЕПЬ – 2
Аннотация
Милицейские будни. Настоящая работа для настоящего мужика. Грустное и смешное, трагическое и комическое, героизм и трусость — в новом романе Максима Есаулова об одном дне обыкновенного профессионала — майора Михаила Максакова, известного по роману «Цепь».

Все как в жизни. И даже интересней.
Посвящается Игорю Медведеву
Секретно. Экземпляр единственный
для служебного пользования.
Рекомендуется к прочтению
последним романтикам, мечтающим
о работе в уголовном розыске,
если, конечно, такие еще есть.
И каждый день другая цель.
То стены гор, то горы стен.
М. Карасев. «Волки»
1
Максаков снова проснулся от слез. Не шевелясь, он лежал в темноте, прислушиваясь к рваному крику чаек за окном и чувствуя, как соленые дорожки сбегают по щекам. Темнота ласково обволакивала запахами пыли, зимы и пронзительной безысходности.

Он уже давно не боялся таких пробуждений и тихо лежал в холодной постели, не пытаясь понять причин захолонувшей, в которой раз, смертной тоски, детского ужаса и необъяснимого предчувствия скорой беды. Часы показывали десять минут восьмого.

На кухне чтото тупожизнерадостно бормотало радио. Снаружи неровно потрескивал двигатель прогреваемого автомобиля. Он лежал и ждал чегото, сам не зная чего, но подсознательно ощущая, что это будет чтото важное и неотвратимое.

Телефон в прихожей нерешительно брякнул, подумал секунду и разразился истерической трелью. Звонки рикошетили от стен пустой квартиры и били в сердце острыми тревожными иглами. Глубоко вдохнув, он откинул одеяло.

Холодный паркет нестерпимо покалывал ступни.
— Да?
— Миш, извини, что разбудил, — голос начальника ОРО Игоря Аверьянова действительно звучал виновато, — у меня дочка с ушами всю ночь промучалась, Танька в рейсе, а я «от руки» сегодня. Выручи. Я за тебя в любой день отстою.
По голому телу Максакова ледяными букашками разбегались колючие мурашки. Вечером он забыл закрыть форточку и теперь видел, как ходит ходуном занавеска от порывов зимнего ветра. Выходить на дежурство в пятницу мучительно не хотелось.
— Я теперь только седьмого, в Рождество, — выдавил он.
— Нет проблем! Как скажешь, только выручи! Я всех обзвонил, но никто…
— Ладно, договорились, — Максаков окончательно замерз, — за седьмое.
Нырнув в еще теплую постель, он блаженно закрыл глаза, думая, что если не завтракать, то у него еще есть полчаса, а если не бриться — все сорок минут.
2
Машина завелась с третьего раза. Синяя «копейка» несколько раз удивленно пискнула подсаженным аккумулятором, фыркнула и утробно заурчала. Максаков осторожно отпустил педаль сцепления и, выбравшись из кабины, принялся соскабливать лед с лобового стекла.

Со стороны залива дул пронзительный морозный ветер. Небо было черным, с синими утренними прожилками. Казалось, что серая бесснежная зима заключила город в стылый, тяжелый панцирь.

Раньше Максаков не любил Васильевский, хотя проучился здесь целых пять лет и, лишь переехав полгода назад в пустующую квартиру друга на Морской набережной, начал к нему привыкать. Он постепенно проникся грустным очарованием заброшенного Смоленского кладбища, его перестала раздражать громада «Прибалтийской» на стыке свинцового неба и свинцовой воды.
Двигатель потихоньку нагрелся, но в салоне было еще холодно. Он вытащил сигареты, посмотрел на них и снова сунул в карман. Последнее время он старался не курить хотя бы до первой чашки кофе. Руль обжигал пальцы.

Замерзшее масло с трудом позволило включить передачу. Машины двигались окута



Назад